«Жить и умирать перед зеркалом»
Так формулирует Бодлер, и тем вторит Шекспиру: All the world’s a stage, аnd all the men and women merely players… И возникает вопрос, сколько места в этом мире остается искренности? Любви? Вере?
Стоит тебе совершить благородный поступок, как со скоростью рефлексии он превращается в личный дивиденд, похожий на бутерброд, где снизу – позитивная самооценка, сверху – одобрение окружающих. Получается, на бескорыстие у нас остается лишь миг, в который умещается импульс?.. А что с безусловной любовью? Даже Господь, похоже, готов принять и все простить лишь при условии – условии предания Ему. А если нет – вечные муки ада!
Думаю, что чисто технически чего-либо безусловного не существует в принципе. Сам факт существования чего-либо где-либо подразумевает выделение одного из другого, иначе – жизнь хаос. Бульон. Как только появляется тот или иной феномен, возникают его границы, а значит и условия.

Но как во всем этом разобраться?
Если не заниматься схоластикой, а быть практичным, то вопросы бескорыстия и безусловности в нашей жизни решаются очевидно и просто. Если ведущий мотив был не про себя, а ради другого/других, то это бескорыстно и из любви, пусть, даже ты ошибаешься. Если ты не ставил и не расставлял другому/другим условия, то твое действие безусловное. И этого достаточно. То есть, твои действия могут принести тебе кучу дивидендов, которые ты брал или не брал в расчет, и, пусть, они – эти действия, негласно подразумевают соблюдение тысяч условий, само действие может быть безусловным и бескорыстным. Проверить это просто. Спроси себя: совершил бы ты тот или иной «красивый» поступок, если бы знал, что тебя за это никогда не одобрят (не прославят, не заплатят за это и проч.). Если да, смело считай свое действие бескорыстным. Ну, а что там позитивного ты сам по этому поводу о себе надумал – дело десятое. Согласитесь, трудно долго одобрять себя, не получив внешнего подтверждения или хотя бы шанса на это. (Не для того ли пишут мемуары?)
Итак, если ведущий мотив – бескорыстный, то действие не подразумевает ни манипуляцию, ни сделку, а значит – оно безусловное. В том смысле, что эти условия не про себя. Когда папа говорит ребенку «пойдешь к зубному, куплю машинку», формально он ставит условия, но оба они – для ребенка, ему и зуб вылечат, и машинку купят. А по отношению к ребенку со стороны родителя действие такое - безусловно. Так и с Богом, если ад ради очищения души, а не из садизма, то это тоже проявление безусловной любви со стороны Бога. Главное, чтобы ад был временным. Как в ведизме.
Но как только, совершив пожертвование или акт помощи ближнему, мы постфактум начинаем копаться в себе и, выявив вдруг эгоистический мотив, начнем в раскаянии бить себя в грудь – это уже мазохизм и разжижжение мозга. Корыстное действие изначально осознанно!
Если резюмировать, то скажем так: безусловность начинается как импульс, а бескорыстие - как ведущий мотив. Не как фактология. По факту, чтобы вы ни делали, Вам припишут все возможные эгоистические мотивы. Мать по ночам кормит дитя грудью, чтобы быть перед самой собой хорошей матерью. А Матросов бросился на ДЗОТ, чтобы быть героем и ему ставили памятники… и прочая чушь.
Это не значит, что у кормящей матери не может быть мотива быть хорошей матерью, но если это ведущий мотив, то надолго ее не хватит – она, просто, не заставит себя просыпаться, это, во-первых. А во-вторых, такое кормление физиологически быстро закончится, так как не будет молока – оно без любви не выделяется. Это также не означает, что бескорыстная мать никогда не будет испытывать одновременно с любовью усталость, раздражение и проч. Но, запомним: всегда главное то, что главное! Мотив, без которого действие совершаться не будет.
Такой практический подход уводит нас от карательного психоанализа и спекулятивных обвинений в бессознательных желаниях. Все бессознательные желания эгоистичны. И они всегда будут. Вопрос безусловной и бескорыстной любви – вопрос сознания! Поэтому, как только ты увидел бессознательный мотив, содержащийся в прежнем действии, повторение того же может уже перестать быть бескорыстным. Проверка тут прежняя – стал бы ты это делать, если на этот раз твой бессознательный мотив не будет удовлетворен. В этом и состоит искренность человека – в желании знать о себе правду, в динамике, в развитии вкуса бескорыстия.

Манипуляции любовью
Манипуляции эти зиждутся на сформированном в обществе идеале чистой любви: бескорыстной и безусловной. Скажем, христианской любви в высшем его смысле. Я не против ни первого, ни второго, ни третьего – всячески за! Я против шаблона. Что я имею в виду…
Все живое – и любовь тоже – находится в развитии. Незрелая подростковая любовь – тоже любовь. И будет оставаться таковой в памяти далее, если вела человека к более зрелой, более осознанной любви. Иными словами, не надо обесценивать несовершенное, если это несовершенное есть пролог к более совершенному. Но если все, что у тебя было и есть мерить жертвой Иисуса на кресте, то ты, во-первых, всегда будешь считать себя ущербной эгоистической скотиной, а во-вторых, так и не научишься любить, что для души – смерти подобно. Твою любовь подменят, незаметно для тебя самого, самосовершенствованием. Ты перестанешь любить ближнего, а будешь любовно ваять культ себя любящего.
Кто подменит? Те, кто уже решили за тебя, каким тебе быть. А таких – пруд пруди. От государственных и религиозных институтов до, скажем, тещи… или твоего же капризного ребенка. Достаточно для этого так или иначе уязвить тебя твоим несовершенством и подорвать веру в себя, отделить ум от души, от светящейся вечной сущности в сердце твоем. Это все равно как первокласснику дать высшую математику. Подобным образом старшеклассники ставят на место младших. А следующий шаг – сбегай, малой, принеси нам семечки.
Человек – душа, а не прах. Наше несовершенство не беда, личному несовершенству надо радоваться – «о сколько нам открытий чудных» готовит сама жизнь! Беда – невежество, а грех – воинствующее невежество. Но пуще того – то невежество, что рядится в религиозные одежки, как волк в овечью шкуру. Это уже смертный грех!
Нам следует мерить себя собой вчерашним, а сверять направление – с идеалом, пусть, даже недостижимым, божественным. Ибо человек никогда не станет Богом, как частичка не станет целым. Из этого следует, что не стоит отвергать прекрасное недостижимое, но надо ценить само движение к нему, процесс, мятущееся в тебе и в других устремление, только оно дает счастье, а не сам результат.

Позиция жертвы
Будет однобоко, если не осветить вклад в манипуляции с, так называемой, жертвенной стороны. Манипуляции всегда взаимны. Свита – делает короля. Слабого короля! Такой болезный король, манипулируя поддаными, самоутверждается, а подданные, манипулируя тщеславием короля, получают взамен легитимизированную безответственность. Так многие женщины предпочитают быть несчастными в браке, нежели развестись, называя какие угодно причины – от фразы «ради детей» до сострадания к своему же мучителю, кроме подлинной – страха нести ответственность за свою жизнью. Пусть, уж кто-то гарантированно испортит мне жизнь, но при этом я останусь «права», чем рискну ошибиться. Хорошие девочки так и поступают. Хорошие девочки и мальчики – это жертвы культа самосовершенствования. Такие ходят по тренингам и психологам, но ничего не меняют в своей жизни. Или находят гуру, желательно, популярного и обожествляют его. Капитулируют как личности, но при этом получают свое главное – «я чо, я ничо, как гуру говорит, так я и живу». И их ближайшее окружение из таких же хороших престарелых мальчиков и девочек одобряют. Возводят трусость и беспомощность друг друга в ранг добродетели покорности. А в результате спускают в унитаз свою жизнь и сжирают своего Великого Учителя. Даже косточек ему не оставят, будут по приходам возить или в самадхи консервировать. Для дальнейшего потребления… Не в этом покорность!

Что делать?
Жить. Любить. Рисковать. Ценить свое прошлое и настоящее (каким бы оно ни было), как переход к заветному будущему. В этом покорность и подлинное смирение. Смирение перед своим несовершенством, перед опасностью и несовершенством мира, перед инаковостью того, кого любишь… наконец, перед смертью, что финализирует твои попытки в этом воплощении и тем самым дает шанс на новое в следующем. Так, обрезая больные ветки в саду, я радуюсь приходу зимы. Весной мои яблоньки снова буду юны и свежи, они не будут помнить, как летом их ела тля.
Но чтобы жить, любить, рисковать, надо верить в счастье. А чтобы верить, надо хотя бы периодически это испытывать. А для этого есть одно обязательное условие, без которого ничего не работает – ни духовная практика, ни психотерапия, ни деньги, ни успех, ни любовь ближних. Смиренно ценить себя таким, какой ты есть здесь и сейчас. Если ты не принимаешь эту данность, то чью жизнь живешь? Хорошего мальчика? Чьи цели ты достигаешь? Кто их тебе ставит? Кого в себе развиваешь? Кто в тебе любит? Кто предается служению? Фантом плодит фантомы! А жизнь уходит.
Жить и умирать перед зеркалом – это неплохо, если зеркало – не главное в твоей жизни. Можно вовремя увидеть свою кислую мину или… подправить челку. Но если от зеркала не можешь оторваться, то это уже беда. Похоже на историю Нарцисса у воды. Только тот умер от голода, любуясь своей красотой в отражении, а мы смакуем ущербность. Не надо смотреть в зеркало пристально, лучше смотреть пристально в свое сердце. Там пребывает в тебе твой лучший Друг, а в зеркале – резвится ум. Без Друга в сердце ум – обезьяна.

10.02.26